Статья посвящена выявлению специфических черт мифопоэтического хронотопа как ключевого нарративного инструмента для индивидуально-авторского осмысления истории в романах «Ложится мгла на старые ступени» А.П. Чудакова, «Обитель» З. Прилепина и «Дети мои» Г.Ш. Яхиной. Исследование базируется на принципах сравнительно-типологического, мифопоэтического и герменевтического анализа. Несмотря на разность географических координат, пространство в трех романах объединяется мотивом изолированности от внешнего мира: Чебачинск – место добровольной ссылки, «райский уголок»; Соловки – исправительно-трудовой лагерь; Гнаденталь и хутор – вневременной идиллический «рай», оберегаемый от посягательств истории. В текстах А.П. Чудакова и Г.Ш. Яхиной мифопоэтический хронотоп участвует в созидании, сохранении или реставрации «своего» космоса перед лицом враждебных сил. Циклическое, обратимое или природное время противостоит линейному, разрушительному ходу «большой истории», ритуалы (семейные, культурные, земледельческие) выступают формой сопротивления распаду, а вещный мир сакрализуется как носитель памяти и устоявшегося миропорядка. Иначе хронотоп функционирует в романе З. Прилепина, где пространственно-временная организация не просто изолирует человека, но оказывается мифологизированной моделью мира как тотального лагеря. Во всех трех произведениях через трансформацию базовых оппозиций («сакральное/профанное», «центр/периферия», «космос/хаос») осуществляется переход от описания частной жизни к архетипическим обобщениям. В результате анализа мифопоэтического хронотопа обнаруживаются следующие художественные модели: идиллического противостояния «большой истории» как своего рода антимифа в романе «Ложится мгла на старые ступени»; обреченной идиллии – в «Детях моих»; инвертированной утопии – в «Обители». Их сопоставительный анализ демонстрирует качественное многообразие способов репрезентации советского прошлого в современном литературном процессе, а полученные результаты уточняют теоретические представления о способах функционирования мифопоэтического хронотопа в русском романе XXI века.
The article is devoted to identifying the specific features of the mythopoetic chronotope as a key narrative tool for the individual author’s understanding of history in the novels "The Darkness Falls on the Old Steps" by A.P. Chudakov, "The Abode" by Z. Prilepin and "My Children" by G.Sh. Yakhina. The study is based on the principles of comparative typological, mythopoetic, and hermeneutic analysis. Despite the differences in geographical coordinates, the space in the three novels is united by the motif of isolation from the outside world: Chebachinsk is a place of voluntary exile, a "paradise"; Solovki is a correctional labor camp; Gnadental and the farmstead are a timeless, idyllic "paradise" protected from the encroachments of history. In the texts of A.P. Chudakov and G.Sh. Yakhina, the mythopoetic chronotope participates in the creation, preservation, or restoration of "one's" cosmos in the face of hostile forces. Cyclical, reversible, or natural time opposes the linear, destructive course of "big history", rituals (family, cultural, agricultural) act as a form of resistance to decay, and the material world is sacralized as a bearer of memory and the established world order. The chronotope functions differently in Z. Prilepin's novel, where the spatio-temporal organization not only isolates man, but turns out to be a mythologized model of the world as a totalitarian camp. In all three works, through the transformation of basic oppositions ("sacred/profane", "center/periphery", "cosmos/chaos"), a transition from the description of private life to archetypal generalizations is achieved. As a result of the analysis of the mythopoetic chronotope, the following artistic models are discovered: the idyllic opposition of "big history" as a kind of anti-myth in the novel "Darkness Falls on the Old Steps"; the doomed idyll in "My Children"; of an inverted utopia – in "The Abode". Their comparative analysis demonstrates the qualitative diversity of ways of representing the Soviet past in contemporary literary processes, and the results obtained clarify theoretical understanding of the functioning of the mythopoetic chronotope in the 21st-century Russian novel.